21.05.2026 в 08:34Это случилось в конце марта, когда весна уже окончательно вступила в свои права. За окном капало с крыш, воробьи орали так, будто их резали, а Аро сидел в телефоне и листал какой-то форум, куда зашёл по ссылке от Юлии Васильевны.<br />Она дала ему её после одного из сеансов — просто так, между делом:<br />— Здесь собираются подростки и молодёжь. Общаются по выходным, по видеосвязи. Можешь просто послушать, если не хочешь говорить. Иногда полезно знать, что ты не один.<br />Аро тогда кивнул, спрятал ссылку в заметки и забыл. А потом в пятницу вечером, лёжа рядом с Кайусом и слушая его ровное дыхание, вдруг вспомнил.<br />Он залез в телефон, открыл ссылку — чат назывался просто: «Радуга». Без пафоса, без длинных названий. Просто Радуга. Там уже висело объявление: «Завтра, суббота, 19:00 МСК. Групповой звонок. Тема свободная. Присоединяйтесь, кто хочет.<br />Аро нажал «участвую» и только потом понял, что не спросил Кайуса.<br />— Кай, — он потряс его за плечо. — Кай, ты спишь?<br />— Теперь нет, — сонно буркнул Кайус. — Ты совсем оборзел? Час ночи.<br />— Я нашёл сообщество ЛГБТ. Они завтра собираются по видеосвязи. Пойдём вместе?<br />Кайус сел, спутал свои волосы, посмотрел на Аро мутными со сна глазами.<br />— Ты хочешь смотреть на незнакомых геев, пансексуалов, квиров и прочих в интернете?<br />— Я хочу послушать. Понять, что мы не одни. Там подростки, молодёжь до сорока лет, разные люди, из разных мест.<br />Кайус помолчал, потом вздохнул и упал обратно на подушку.<br />— Ладно. Только если ты купишь мне завтра кофе большой латте тремя ложками сахарами у Екатерины в нашей кофейне. <br />— Договорились.<br />Суббота тянулась бесконечно. Аро переоделся три раза — сначала в толстовку, потом в рубашку, потом снова в толстовку. Кайус наблюдал за этим с дивана в гостиной и усмехался.<br />— Они тебя не видят, идиот. У тебя камера выключена будет.<br />— А вдруг я захочу включить?<br />— Захочешь — включишь. Но рубашка тебе не идёт. Снимай.<br />— Ты просто не разбираешься в моде.<br />— Я разбираюсь в тебе. И знаю, что ты лучше выглядишь в моей одежде.<br />Аро покраснел, но толстовку не снял. Кайус был прав — это была его толстовка, серая, мягкая, пахнущая домом.<br />Ровно в семь они зашли в звонок. Аро держал телефон на столе, Кайус сидел рядом — так близко, что их плечи касались.<br />Сначала они ничего не видели — только чёрные квадратики, где камера была выключена. Потом один за другим начали включаться.<br />Парень лет семнадцати, судя по всему, из Питера — судя по разговору про «нашего президента». Девушка из Казани, которая представилась как Леся и сказала, что она бисексуалов. Парень из Минска, который сразу предупредил: «Я транс, если что, называйте меня Даня». Женщина лет тридцати пяти откуда-то из Сибири — «мама двоих детей и лесбиянка, и это нормально».<br />— У нас сегодня новенькие? — спросил модератор — парень лет двадцати пяти, с рыжей бородой и веснушками. — Кто-то впервые? Не бойтесь, мы не кусаемся. Можете не включать камеру, не представляться. Просто слушайте.<br />Аро посмотрел на Кайуса. Тот кивнул.<br />— Мы новенькие, — сказал Аро, не включая камеру. — Я Аро, мне шестнадцать. Это мой парень, Кайус, ему тоже шестнадцать. Мы из… ну, из небольшого города Форкса. <br />— Привет, Аро и Кайус! — хором сказали несколько человек.<br />— Кто-то из вас говорит? — спросила Леся из Казани. — Или только слушаете?<br />— Пока слушаем, — ответил Кайус. — Мы ещё не привыкли.<br />— Ничего, привыкнете. Мы все такими были.<br />Их не заставляли. Не спрашивали лишнего. Не говорили «расскажи о себе» или «а почему вы решили к нам прийти?». Просто дали пространство — молчать, слушать, привыкать.<br />Аро слушал.<br />Он слушал, как Даня из Минска рассказывает, что его родители до сих пор зовут его дочкой и дарят платья на день рождения.<br />Он слушал, как женщина из Сибири говорит, что её дети — десять и семь лет — знают про двух их мам и считают это нормальным.<br />Он слушал, как парень из Питера рассказывает, что его выгнали из дома в шестнадцать, и он ночевал на вокзале, пока его не подобрала волонтёрская организация.<br />— А сейчас я учусь на юриста, — сказал тот парень. — Чтобы помогать таким же, как я. Знаете, это даёт сил — превращать боль в дело.<br />Кайус молчал. Аро видел, как он сжал челюсть и смотрит в одну точку — признак того, что внутри него что-то бурлит.<br />— Ты как? — шёпотом спросил Аро.<br />— Нормально, — так же шёпотом ответил Кайус. — Просто… они тоже через это прошли, и ничего, живут.<br />— Живут, — повторил Аро.<br />Потом была девушка из Краснодара, которая говорила, что она асексуалка, и ей надоело объяснять, что это не «просто период».<br />— Мне двадцать три, — сказала она. — У меня уже докторская степень по математике. Но бабушка всё равно спрашивает, когда я приведу парня. Я не приведу, бабуль ни парня, ни девушку, это нормально.<br />Потом был парень из Лондона — русский, который уехал с родителями в четырнадцать и теперь помогал переводить документы для беженцев из России.<br />— У нас тут свои проблемы, — сказал он. — Но хотя бы за ориентацию не бьют. Это уже что-то.<br />Аро слушал, и внутри него что-то менялось. Не сразу, не вдруг — постепенно, как тает лёд на реке. Он смотрел на чёрный квадратик своей камеры и думал: «Я мог бы включить её. Я мог бы показать им своё лицо. И они бы не отвернулись».<br />— Аро, — сказала вдруг Леся из Казани. — Вы там ещё?<br />— Да, — ответил он. — Мы здесь.<br />— Не хочеш?
 |  |
