Аро Вольтури 
02.07.2026 в 11:23 Семейная тайна
Часть первая. Видео
Понедельник начался с того, что я зашёл в Фейсбук во время перемены. Я редко заходил в соцсети — там было слишком много шума, слишком много людей, которые считали себя важными. Но в тот день я просто хотел отвлечься.
И увидел это.
Видео, которое кто-то выложил с недели моды в Милане. Джейми — в компании других мужчин, голый, среди вспышек фотокамер. Он выглядел расслабленным, будто это была обычная фотосессия, но моё сердце сжалось. Не от того, что он был голым — а от того, что это увидел кто-то ещё.
Я сохранил видео, закрыл телефон и не говорил никому до вечера.
Когда мы пришли домой, я показал его Кайусу и Елене. Кайус побледнел, Елена выдохнула и села на стул.
— Это… — она не договорила.
— Это фотосессия, — сказал я. — Скорее всего, для журнала. Но кто-то выложил это в сеть.
— Кто? — голос Кайуса дрожал от злости.
— Не знаю. Но мы должны встретить отца в аэропорту.
В восемь вечера мы сели в машину и поехали в аэропорт Форкса. Елена была молчаливой, Кайус сжимал мою руку так сильно, что пальцы побелели. Я смотрел на дорогу и думал о том, что этот вечер изменит всё.
Джейми вышел из зоны прилёта — уставший, но счастливый. Он увидел нас и улыбнулся.
— Вы приехали! — он обнял Елену, потом Кайуса, потом меня. — Вы такие хорошие.
— Мы хотели тебя встретить, — сказала Елена. — И… у нас есть разговор.
В машине я показал ему видео. Джейми посмотрел, вздохнул.
— Это старая фотосессия, — сказал он. — Её должны были опубликовать в журнале «L’Uomo Vogue». Но кто-то слил её в сеть.
— Кто? — спросил Кайус.
— Один из фанатов. Он был на съёмках, сделал скрытые снимки. Я уже говорил с юристами.
— Это не всё, — сказала Елена. — Почему ты не сказал нам, что это будет?
— Потому что не хотел вас волновать, — ответил Джейми. — Я думал, это останется внутри индустрии.
Мы приехали домой. Елена заказала суши и вино — чтобы отметить приезд и поздравить Джейми с днём рождения. К десяти вечера я уже не мог сидеть на месте. Я поднялся в кабинет, где Джейми раскладывал вещи, и постучал.
— Войди, — сказал он.
Я сел напротив него. Он смотрел на меня — не удивлённо, а выжидающе.
— Я хочу спросить тебя кое-что, — начал я. — Это личное.
— Спрашивай.
— Какие чувства ты испытываешь к моему отцу?
Джейми замер. Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом опустил глаза.
— Твой отец… — он замолчал. — Мы друзья. Были друзьями долгие годы.
— И всё?
— Нет. Не всё.
Он встал, подошёл к окну.
— Я люблю его, — сказал он тихо. — Я люблю Майкла Шина. Не как друга. По-другому.
Часть вторая. Звонок отцу
Я вышел из кабинета, зашёл в спальню и позвонил отцу.
— Пап, — сказал я, когда он ответил. — Мне нужно знать правду.
Он молчал. Долго.
— Ты о чём, сын?
— О том, как я появился на свет.
В трубке повисла тишина. Я слышал, как он дышит — прерывисто, глубоко.
— Ты не был рождён, — сказал он наконец. — Ты был создан. В пробирке. Я не мог зачать тебя обычным способом, потому что мы с Анной… у нас были проблемы.
— И Джейми знал?
Он снова замолчал.
— Джейми предложил мне… встречаться. Во время съёмок «Новолуния» в Вольтерре, мы тогда снимали сцены в замке, он пришёл ко мне и сказал: «Я хочу быть с тобой». Я не ожидал, но согласился. Он стал бисексуалом. Я — асексуалом. Мы так и не были вместе, но мы любили друг друга.
— А Анна?
— Анна знала, что ты — мой сын. Не её. Она была согласна на это, потому что хотела сохранить семью. И потом родила Дидим — обычным способом от меня спустя пять лет, как ты родился.
— Ты — весь в меня, — сказал отец. — Ты ничего не унаследовал от Анны. Ты мой. Созданный мной. Так же, как Кай — Джейми.
Я не плакал. Я сидел и смотрел на стену, и внутри меня было странное чувство — не боли, не облегчения, а чего-то похожего на узнавание.
— Спасибо, папа, — сказал я. — Что сказал.
— Ты имел право знать, — ответил он. — Прости, что не сказал раньше.
— Не прощаю, — честно сказал я. — Но понимаю.
Мы ещё говорили несколько минут — о ней, о Джейми, о том, как всё изменилось, когда они встретились. О том, что Елена никогда не узнает. И Анна — тоже. Это был секрет, который останется с нами.
Я вернулся к Кайусу. Он сидел в комнате, смотрел на меня и ждал.
— Я знаю, — сказал я. — Всё. Твой отец и мой — они… они любят друг друга. Всегда любили.
Кайус не удивился.
— Я догадывался, — сказал он. — Они слишком хорошо смотрели друг на друга.
— И мы — тоже. Мы созданы. Не рождены.
— Это что-то меняет?
— Нет. Но я хочу знать правду.
Часть третья. Деметрий
На следующий день, во вторник, мы встретились после уроков с Деметрием. Он учился на фсбешника — оперативника уголовного розыска, и я знал, что ему под силу многое.
— Дем, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь.
— Слушаю.
— Ты можешь удалить видео с Джейми из сети? И найти того, кто его выложил?
Деметрий посмотрел на меня, потом на Кайуса.
— Могу, — сказал он. — Но это нелегально.
— Я знаю. Но это — наша семья. И я хочу, чтобы тот, кто сделал это, получил наказание.
— Я сделаю, — сказал он. — Но обещайте, что не будете делать глупостей.
— Обещаем, — сказал Кайус.
Деметрий ушёл. А мы остались стоять на школьном дворе, смотреть на осенние листья, которые покрывались толстым слоем снега.
— Всё будет хо
Аро Вольтури 28.06.2026 в 04:43 Сон о доме
Мне приснился сон.
Он был простым — без драконов, без погонь, без вампиров и итальянских закатов. Просто дом. Наш старый дом, в котором я вырос. С запахом деревянных полов, с треснутой плиткой на кухне, с большим окном в гостиной, за которым всегда шёл дождь.
Мама Анна была на работе. Она всегда была на работе в моих детских воспоминаниях — или уходила, или возвращалась, или собиралась уйти снова. В этом сне её не было. Только мы.
Отец расстилал постель. Я помню его руки — большие, тёплые, с синими венами, которые вздувались, когда он натягивал простыню. Он делал это медленно, аккуратно, как будто это был не просто сон, а ритуал. Дидим сидела на полу и играла с кубиками — деревянными, разноцветными, большими. Она что-то бормотала себе под нос, и её голос был тонким, как колокольчик.
А я стоял рядом с отцом и помогал — держал угол одеяла, подавал подушку. Мне было лет десять. Я помню свои руки — маленькие, с обкусанными ногтями, в царапинах от игр на улице. Волосы тогда были ещё не длинными, только начинали отрастать, и мама говорила: «Стричься пора». А отец отвечал: «Пусть растёт, ему идёт».
Потом зазвонил телефон.
Старый, чёрный, с дисковым набором — он стоял в коридоре на тумбочке. Отец поправил край простыни, выпрямился и пошёл на звонок. Я слышал его голос — не слова, а интонации. Что-то про работу, про репетицию, про «да, я помню».
Он говорил недолго. Потом вернулся.
И подошёл ко мне.
Он обнял меня. Просто обнял — крепко, тепло, когда я боялся грозы и прибегал к нему в спальню. Я почувствовал запах его одеколона — дешёвого, но привычного, пахнущего деревом и почему-то мятой. И его руки на моей спине — сильные, надёжные, те, что держали меня, когда я учился ходить.
— Всё будет хорошо, сын, — сказал он тихо.
Я проснулся.
В комнате было темно, только луна светила в окно. Кайус спал рядом — я слышал его ровное дыхание. Я лежал и смотрел в потолок, а слёзы текли по щекам — тихо, беззвучно.
Я не знаю, что это был за сон. Может, память. Может, желание. Может, моё подсознание просто хотело сказать мне что-то важное — что я всё ещё тот десятилетний мальчик, который держит угол одеяла и помогает отцу. Что я всё ещё хочу, чтобы меня обнимали вот так — просто так, без повода.
Я повернулся к Кайусу, придвинулся ближе, уткнулся носом в его плечо. Он что-то пробормотал во сне и обнял меня — автоматически, как делал всегда.
И я подумал: «Спасибо, что ты есть. Спасибо, что я могу проснуться и знать, что я не один».
За окном шумел ветер. Где-то вдалеке лаяла собака. А я лежал и слушал, как бьётся сердце Кайуса — спокойно, ровно, как обещание.
Это был просто сон. Но он остался со мной. Как напоминание о том, что я — чей-то сын, чей-то брат, чей-то муж.
И что я всё ещё умею верить в хорошее.
Даже когда просыпаюсь.
Аро Вольтури 20.06.2026 в 19:06 Итальянская свадьба
Часть первая. Сборы
В аэропорту мы выглядели как туристы с разными целями. Елена — в лёгком спортивном костюме и кроссовках, с рюкзаком за спиной. Она сказала: «Я буду гулять, а не позировать, мне нужен комфорт». Джейми же выглядел так, будто собрался на недельный модный показ — два огромных чемодана с костюмами, рубашками, аксессуарами. Он взял с собой даже бабочки трёх цветов.
— Ты куда? — спросил Кайус, глядя на отцовские чемоданы.
— Фотосессия, — ответил Джейми. — Я обещал журналу. И потом — это Италия. Тут даже воздух фотогеничен.
Мой отец, Майкл, был в лёгкой льняной рубашке и светлых брюках. Я удивился — он всегда мёрз, даже летом. Но он только пожал плечами: «В Италии жара, сын. Я почитал. Плюс тридцать. Я выживу».
Мы с Кайусом были в шортах и футболках — я в мятной, он в красной. На головах — панамы, которые Елена купила нам накануне.
— Мы похожи на персонажей фильма, — сказал Кайус, когда мы зашли в самолёт.
— Мы и есть персонажи, — ответил я. — Только это не фильм. Это наша жизнь.
Часть вторая. Первый день в Вольтерре
Самолёт приземлился в Пизе. Оттуда — на поезде до Вольтерры. Город встретил нас узкими улочками, каменными стенами и запахом кофе и пиццы. Было жарко — под тридцать, солнце палило так, что хотелось спрятаться в тени.
— Это то самое место, — сказал я, когда мы вышли на главную площадь. — Где снимали «Сумерки».
— Я знаю, — ответил Кайус. — Поэтому мы здесь.
Мы заселились в отель «Вольтерра». Наш номер был на втором этаже, с видом на старый город. Комната была маленькой, но уютной — кровать с балдахином, окно с деревянными ставнями, запах лаванды.
— Как в кино, — прошептал я.
— Лучше, — ответил Кайус и поцеловал меня.
Потом мы пошли в кафе. Джейми сразу начал фотографировать — нас, Елену, отца, прохожих, старую церковь, кота, который сидел на ступеньках.
— Вы не против, если я вас сниму? — спросил он.
— Снимай, — ответил я. — Мы согласны.
Было уже поздно, когда мы вернулись в отель. Луна светила в окно, ветер колыхал занавески.
— Кай, — сказал я.
— Мм?
— Я хочу выпить. И чтобы ты сделал мне приятное.
Кайус подошёл ближе. Взял меня за руку.
— Ты уверен?
— Да. Я хочу этого. С тобой.
Он обнял меня, и я забыл обо всём — о диагнозе, о страхах, о прошлом. Остались только мы.
Часть третья. Свадьба
Утром мы проснулись от солнца, которое било в окно. Я посмотрел на Кайуса — он спал, раскинувшись, и я подумал: «Сегодня — наш день. Самый важный».
Мы оделись. Я — в белый костюм с чёрными вставками, Кайус — в чёрный, но с красной рубашкой и бабочкой. Он сказал: «В красном я шёл на выпускной, я хочу и в этот день».
— Традиция? — спросил я.
— Судьба, — ответил он.
В церкви было прохладно. Католический храм — с высокими сводами, витражами и запахом свечей. Мы стояли перед алтарём, смотрели на священника — старого, доброго, с лёгким итальянским акцентом.
— Вы готовы? — спросил он.
— Да, — сказали мы почти одновременно.
Отец стоял рядом, смотрел на нас с влажными глазами. Елена улыбалась и вытирала слёзы. Джейми делал фотографии с разных ракурсов.
Мать Анна была протестанткой и не хотела входить в католическую церковь. Но она прислала скупое сообщение: «Я рада за вас. Счастья вам». И всё.
Я закрыл глаза, когда священник объявил нас мужем и мужем. По-итальянски — «mariti». Странное слово, тёплое. Я повернулся к Кайусу, и мы поцеловались — под сводами, под солнечными лучами, проходящими через витражи.
— Мне кажется, это сон, — прошептал я.
— Нет, — ответил он. — Это настоящее.
Часть четвёртая. Свободное время
После свадьбы мы разделились. Мы с Кайусом пошли в ресторан — тот самый, который заказал Джейми за месяц до этого. Маленький, уютный, с террасой и видом на холмы.
— Вот теперь я верю, — сказал я, когда официант принёс вино и пиццу.
— Во что?
— Что мы женаты.
Кайус улыбнулся. Взял меня за руку поверх стола.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Отец и Джейми ушли в старый замок — тот самый, где снимали сцены из «Сумерек». Отец сказал: «Я хочу пройтись по местам, где мы были молодыми». Джейми взял камеру и пообещал сделать «несколько снимков для журнала».
Елена пошла по магазинам. Она хотела купить сувениры для друзей — магниты, открытки, бутылочку оливкового масла и, конечно, керамику.
— Что купить вам? — спросила она перед уходом.
— Себя, — ответил я. — И фотографию на память.
— Этого не продают, — засмеялась она.
— Купите воздух, — сказал Кайус. — Итальянский.
Елена ушла. А мы остались вдвоём — на террасе, с видом на закат, в компании тишины и счастья.
— Кай, — сказал я, когда солнце село.
— Что?
— Спасибо. За то, что ты есть.
— Я не собирался уходить, — ответил он.
Я улыбнулся и придвинулся ближе. Зажглись огни города, и где-то далеко играла музыка. Италия, свадьба, он — рядом.
Это было лучше, чем любой фильм.
Потому что это было по-настоящему.
На утро мы снова встретились с родными за завтраком. Елена показывала сувениры — магниты, открытки с Вольтеррой, керамическую тарелку с росписью. Джейми листал фотографии, которые сделал у замка.
— Фотографии — на обложку, — сказал он. — Я уже знаю.
Отец просто сидел и смотрел на нас. Улыбался.
— Я рад, — сказал он. — Что мы здесь.
— Я тоже, &m
Аро Вольтури 09.06.2026 в 11:56 Последний день в лагере
Часть 1. Душ без дверей
Всю смену я избегал этого момента. Знал, что он настанет, но гнал мысли прочь, прятался за «потом», «не сейчас», «как-нибудь в другой раз». Но «другой раз» настал в последний вечер.
— Мальчики, — Маркус хлопнул в ладоши, собирая наш отряд после ужина. — Последнее мытьё. Завтра рано вставать, так что идём сейчас, пока не стемнело.
Кто-то застонал, кто-то засмеялся, кто-то побежал за полотенцем. А я замер. Потому что знал, что там, в душевой, нет дверей.
Лагерь был старым, ещё с советских времён. Душевые кабинки — бетонные перегородки по пояс, без дверей, без шторок. Горячая вода — по расписанию, холодная — всегда. И все видят всех. Я не мог. Я просто не мог.
Кайус заметил, как я побелел.
— Аро? — он подошёл ближе, взял за локоть. — Ты чего?
— Не могу, — выдавил я. — Там… нет дверей.
Он понял сразу. Не переспросил, не спросил «что с тобой не так». Просто кивнул и сказал:
— Моемся вместе.
— Что?
— Вдвоём. В одной кабинке. Я закрою тебя спиной. Никто не увидит.
Я хотел отказаться. Сказать, что это стыдно, странно, что пацаны не моются вместе. Но вспомнил, как он мыл меня в ванной той страшной ночью, когда у меня шла кровь. Как не отвернулся, не поморщился. Как сказал: «Я люблю тебя всего».
— Хорошо, — сказал я. — Вместе.
В душевой было шумно и душно. Кто-то толкался, кто-то кричал, кто-то лил воду на голову и пел. Мы нашли свободную кабинку в самом конце — самую тёмную, самую дальнюю.
— Раздевайся, — сказал Кайус. — Я прикрою.
Я стянул футболку, шорты, носки. Дрожал — не от холода, от страха. Кайус встал перед мной, загораживая меня от остального мира. Он тоже разделся, но я не смотрел — смотрел на него. В глаза.
— Не бойся, — сказал он. — Я здесь.
Вода была тёплой — почти горячей. Пар поднимался к потолку, скрывая нас от чужих взглядов. Кайус намылил мочалку и начал мыть меня — сначала плечи, потом спину, потом грудь. Я стоял и смотрел, как вода стекает по его телу, как светлые волосы прилипают к лицу.
— Ты слишком долго смотришь, — усмехнулся он.
— Ты слишком красивый, — ответил я.
— Это я-то?
— Да. Ты.
Он покраснел — я видел даже в полумраке. И продолжил мыть. Молча, сосредоточенно, будто делал что-то очень важное.
Потом я мыл его. Проводил мочалкой по спине, по рукам, по груди. Чувствовал, как напрягаются мышцы под кожей, как он задерживает дыхание.
— Аро, — прошептал он.
— Что?
— Ничего. Просто твоё имя.
Я улыбнулся. И впервые за долгое время мне не было стыдно. Не было страшно. Потому что мы были вдвоём — в этом шумном, парном, чужом пространстве — и никто не видел нас настоящих.
Через десять минут мы вышли. Натянули чистые футболки, джинсы. Волосы были мокрыми — у меня мокрые, у него почти сухие. Пахло мылом и дешёвым шампунем.
— Спасибо, — сказал я.
— За что?
— За то, что прикрыл.
Кайус взял меня за руку — на людях, при всех — и сказал:
— Всегда.
Вечером, когда отряд пил чай с печеньем и собирал вещи, ко мне подошёл Маркус.
— Аро, — сказал он тихо. — Я всё видел.
Я замер.
— В смысле?
— В душевой. Ты мылся с Кайусом. — Он помолчал. — Я ничего плохого не думаю. Просто хочу сказать — ты молодец. Что не побоялся. Что попросил о помощи.
Я не знал, что ответить. Спасибо? Не за что? Это было слишком личное, чтобы обсуждать с учителем.
— Спасибо, — сказал я наконец.
Маркус кивнул и отошёл.
Часть 2. Дорога домой
Утром нас разбудили затемно. Пять часов, небо серое, палатки мокрые от росы. Завтрак — каша и чай из кружки, которая помнит ещё прошлый век. Потом погрузка в автобус и дорога до железнодорожного вокзала.
Я сидел у окна, Кайус рядом. Спал на моём плече — всю дорогу, даже когда автобус трясло на ухабах. Я смотрел на его лицо — спокойное, детское, беззащитное — и думал о том, как много мы пережили за эту неделю. Как я упал и содрал колено. Как он ругался с той блондинкой. Как Карлайл обрабатывал рану и спросил «вы вместе?». Как мы мылись в душе без дверей.
— Просыпайся, — сказал я, когда автобус остановился.
Кайус открыл глаза, поморгал, улыбнулся.
— Приехали?
— Приехали.
На вокзале было людно. Пассажиры с чемоданами, провожающие с цветами, носильщики с тележками. Мы забрали свои рюкзаки, купили кофе в автомате и пошли на платформу.
Поезд подошёл через двадцать минут. Старый, зелёный, с откидными окнами и запахом угля. Мы нашли своё купе, закинули вещи на верхние полки, и я сел у окна.
— Устал? — спросил Кайус.
— Немного.
— Поспи. Дорога долгая.
Я не спал. Смотрел, как за окном проплывают поля, леса, деревни. Коровы, лошади, редкие дома. И думал о том, что лето почти кончилось. Что скоро десятый класс. Скоро экзамены. Скоро взрослая жизнь, о которой говорят, но в которую никто не верит.
Но рядом сидел Кайус. Сжимал мою руку. И всё было хорошо.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, что мы справились, — ответил я.
— Справились.
Поезд стучал колёсами, где-то в соседнем купе плакал ребёнок, кондуктор объявил следующую станцию. А я закрыл глаза и улыбнулся.
Потому что мы возвращались домой. Не в школу, не в лагерь — домой. К Елене, к Джейми, к нашей комнате, к нашей кровати, где никто не смотрит, не осуждает.
Домой, где можно быть собой.
— Кай, — сказал я.
— Мм?
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — ответил он. — Поэтому и вожусь с тобой.
Я рассме
Аро Вольтури 21.05.2026 в 08:34 Это случилось в конце марта, когда весна уже окончательно вступила в свои права. За окном капало с крыш, воробьи орали так, будто их резали, а Аро сидел в телефоне и листал какой-то форум, куда зашёл по ссылке от Юлии Васильевны.
Она дала ему её после одного из сеансов — просто так, между делом:
— Здесь собираются подростки и молодёжь. Общаются по выходным, по видеосвязи. Можешь просто послушать, если не хочешь говорить. Иногда полезно знать, что ты не один.
Аро тогда кивнул, спрятал ссылку в заметки и забыл. А потом в пятницу вечером, лёжа рядом с Кайусом и слушая его ровное дыхание, вдруг вспомнил.
Он залез в телефон, открыл ссылку — чат назывался просто: «Радуга». Без пафоса, без длинных названий. Просто Радуга. Там уже висело объявление: «Завтра, суббота, 19:00 МСК. Групповой звонок. Тема свободная. Присоединяйтесь, кто хочет.
Аро нажал «участвую» и только потом понял, что не спросил Кайуса.
— Кай, — он потряс его за плечо. — Кай, ты спишь?
— Теперь нет, — сонно буркнул Кайус. — Ты совсем оборзел? Час ночи.
— Я нашёл сообщество ЛГБТ. Они завтра собираются по видеосвязи. Пойдём вместе?
Кайус сел, спутал свои волосы, посмотрел на Аро мутными со сна глазами.
— Ты хочешь смотреть на незнакомых геев, пансексуалов, квиров и прочих в интернете?
— Я хочу послушать. Понять, что мы не одни. Там подростки, молодёжь до сорока лет, разные люди, из разных мест.
Кайус помолчал, потом вздохнул и упал обратно на подушку.
— Ладно. Только если ты купишь мне завтра кофе большой латте тремя ложками сахарами у Екатерины в нашей кофейне.
— Договорились.
Суббота тянулась бесконечно. Аро переоделся три раза — сначала в толстовку, потом в рубашку, потом снова в толстовку. Кайус наблюдал за этим с дивана в гостиной и усмехался.
— Они тебя не видят, идиот. У тебя камера выключена будет.
— А вдруг я захочу включить?
— Захочешь — включишь. Но рубашка тебе не идёт. Снимай.
— Ты просто не разбираешься в моде.
— Я разбираюсь в тебе. И знаю, что ты лучше выглядишь в моей одежде.
Аро покраснел, но толстовку не снял. Кайус был прав — это была его толстовка, серая, мягкая, пахнущая домом.
Ровно в семь они зашли в звонок. Аро держал телефон на столе, Кайус сидел рядом — так близко, что их плечи касались.
Сначала они ничего не видели — только чёрные квадратики, где камера была выключена. Потом один за другим начали включаться.
Парень лет семнадцати, судя по всему, из Питера — судя по разговору про «нашего президента». Девушка из Казани, которая представилась как Леся и сказала, что она бисексуалов. Парень из Минска, который сразу предупредил: «Я транс, если что, называйте меня Даня». Женщина лет тридцати пяти откуда-то из Сибири — «мама двоих детей и лесбиянка, и это нормально».
— У нас сегодня новенькие? — спросил модератор — парень лет двадцати пяти, с рыжей бородой и веснушками. — Кто-то впервые? Не бойтесь, мы не кусаемся. Можете не включать камеру, не представляться. Просто слушайте.
Аро посмотрел на Кайуса. Тот кивнул.
— Мы новенькие, — сказал Аро, не включая камеру. — Я Аро, мне шестнадцать. Это мой парень, Кайус, ему тоже шестнадцать. Мы из… ну, из небольшого города Форкса.
— Привет, Аро и Кайус! — хором сказали несколько человек.
— Кто-то из вас говорит? — спросила Леся из Казани. — Или только слушаете?
— Пока слушаем, — ответил Кайус. — Мы ещё не привыкли.
— Ничего, привыкнете. Мы все такими были.
Их не заставляли. Не спрашивали лишнего. Не говорили «расскажи о себе» или «а почему вы решили к нам прийти?». Просто дали пространство — молчать, слушать, привыкать.
Аро слушал.
Он слушал, как Даня из Минска рассказывает, что его родители до сих пор зовут его дочкой и дарят платья на день рождения.
Он слушал, как женщина из Сибири говорит, что её дети — десять и семь лет — знают про двух их мам и считают это нормальным.
Он слушал, как парень из Питера рассказывает, что его выгнали из дома в шестнадцать, и он ночевал на вокзале, пока его не подобрала волонтёрская организация.
— А сейчас я учусь на юриста, — сказал тот парень. — Чтобы помогать таким же, как я. Знаете, это даёт сил — превращать боль в дело.
Кайус молчал. Аро видел, как он сжал челюсть и смотрит в одну точку — признак того, что внутри него что-то бурлит.
— Ты как? — шёпотом спросил Аро.
— Нормально, — так же шёпотом ответил Кайус. — Просто… они тоже через это прошли, и ничего, живут.
— Живут, — повторил Аро.
Потом была девушка из Краснодара, которая говорила, что она асексуалка, и ей надоело объяснять, что это не «просто период».
— Мне двадцать три, — сказала она. — У меня уже докторская степень по математике. Но бабушка всё равно спрашивает, когда я приведу парня. Я не приведу, бабуль ни парня, ни девушку, это нормально.
Потом был парень из Лондона — русский, который уехал с родителями в четырнадцать и теперь помогал переводить документы для беженцев из России.
— У нас тут свои проблемы, — сказал он. — Но хотя бы за ориентацию не бьют. Это уже что-то.
Аро слушал, и внутри него что-то менялось. Не сразу, не вдруг — постепенно, как тает лёд на реке. Он смотрел на чёрный квадратик своей камеры и думал: «Я мог бы включить её. Я мог бы показать им своё лицо. И они бы не отвернулись».
— Аро, — сказала вдруг Леся из Казани. — Вы там ещё?
— Да, — ответил он. — Мы здесь.
— Не хочеш?
Аро Вольтури 12.05.2026 в 08:19 Мой идеал парня
Внешность и стиль:
- Аристократичная бледность, утончённые черты лица, холодный и проницательный взгляд.
- Предпочитает строгий, классический стиль одежды: тёмные костюмы, идеально выглаженные рубашки, дорогие аксессуары.
- Всегда выглядит безупречно, будто только что сошёл с обложки модного журнала.
Характер и манеры:
- Властный, уверенный в себе, с ярко выраженным чувством собственного достоинства.
- Обладает острым умом, любит иронизировать, иногда — с оттенком сарказма.
- Склонен к интровертности, не раскрывает свои чувства сразу, держит дистанцию.
- Решителен, не терпит слабости и нерешительности ни в себе, ни в других.
Отношение к окружающим:
- Требует уважения и подчинения, но ценит верность и преданность.
- Может быть холоден и даже жесток к тем, кто ему неугоден.
- В кругу близких — способен проявлять заботу, но всегда сдержанно и без лишних эмоций.
Интересы и увлечения:
- Любит классическую музыку, литературу, искусство.
- Интересуется историей, политикой, вопросами власти и влияния.
- Предпочитает уединённые прогулки, интеллектуальные игры, редкие, но значимые встречи.
В отношениях:
- Ищет сильную, независимую партнёршу, способную выдержать его характер.
- Не склонен к романтическим порывам, но может быть очень предан тому, кого выбрал.
- Влюбляется редко, но если это происходит — становится защитником и опорой.
Сильные стороны
- Лидерские качества, умение принимать сложные решения.
- Харизма и магнетизм, притягивающие внимание.
Аро Вольтури 15.04.2026 в 09:47 Я возвращаюсь домой, и меня встречает привычная тишина. В доме пахнет чем-то вкусным, но этот запах не ассоциируется с заботой — скорее, с обыденностью. Я разуваюсь, стараясь не шуметь, и слышу, как из гостиной доносится голос сестры:
— Аро пришёл!
Дидим выбегает мне навстречу, её глаза светятся радостью. Она младше меня на пять лет, но в ней столько тепла, что его хватает на нас обоих. Я улыбаюсь и обнимаю её.
— Привет, сестрёнка. Как твой день? — спрашиваю я, поглаживая её по волосам.
— Хорошо! Мы рисовали в школе! — щебечет она. — А у тебя как? Ты сегодня какой-то... другой.
Я на секунду замираю. Неужели так заметно?
— Просто познакомился с новым другом, — отвечаю я тихо. — Его зовут Кайус.
В этот момент в коридор выходит отец. Майкл Шин всегда выглядит немного уставшим после работы, но его улыбка искренняя и тёплая.
— Аро, сынок, — говорит он, обнимая меня. — Как прошёл первый день с новым одноклассником?
— Всё хорошо, пап, — отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — Он тоже любит творчество. Думаю, мы подружимся.
Отец кивает, и в его взгляде я вижу одобрение.
— Это замечательно. Зови его к нам как-нибудь. Дидим будет рада новому гостю.
Я киваю, но в этот момент замечаю, что мама даже не вышла из комнаты. Она всегда так: вроде бы дома, но будто бы и нет. Я давно перестал ждать от неё внимания, но иногда всё равно становится немного грустно.
— Пойду помою руки, — говорю я, отстраняясь от объятий.
Проходя мимо кухни, я слышу её голос — холодный, безразличный:
— Мой руки аккуратнее, не разнеси воду по всему дому.
Я ничего не отвечаю. Просто иду в ванную, смотрю на своё отражение в зеркале и думаю о том, что дома всё по-прежнему. Но теперь у меня есть Кайус. И это делает всё чуть легче.
За ужином папа рассказывает о своей работе, а Дидим без умолку делится школьными новостями. Я слушаю их вполуха, ковыряя вилкой в тарелке. Вдруг сестра поворачивается ко мне:
— Аро, а когда ты познакомишь меня с Кайусом? Он тоже любит рисовать?
Я улыбаюсь:
— Да, он очень творческий. Может, на выходных получится.
— Ура! — хлопает в ладоши Дидим.
Мама проходит мимо, уже в рабочей одежде, на ходу допивая кофе. Она не говорит ни «привет», ни «приятного аппетита». Просто берёт сумку и направляется к двери.
— Я ушла, — бросает она в пустоту, даже не оборачиваясь.
Ты провожаешь её взглядом, но ничего не отвечаешь. Дидим тоже замолкает на секунду, но быстро отвлекается на свой суп, снова начиная что-то рассказывать про своих подружек и новую куклу.
Ты слушаешь её вполуха, кивая в нужных местах, и думаешь о том, как хорошо, что у тебя есть папа и сестрёнка. Их тепла хватает, чтобы заполнить ту пустоту, которую оставляет мама. Закончив с обедом, ты помогаешь Дидим убрать посуду и отправляешься в свою комнату.
Впереди ещё полдня. Можно почитать, начать новый рассказ или просто порисовать. А главное — можно с нетерпением ждать выходных и встречи с Кайусом.
Аро Вольтури 08.04.2026 в 08:42 Сумерки и кофе
Начало первого курса в университете кино и искусства всегда немного похоже на первый день в новой сказке. Для Аро этот день был особенно волнительным: новые лица, новые знания и, конечно, возможность провести время с Кайусом — своим молодым человеком, который всегда умел поддержать и рассмешить.
После пар они решили зайти в книжный магазин неподалёку. Аро давно мечтал подержать в руках свою любимую книгу — «Сумерки. Новолуние». Как только он увидел её на полке, глаза загорелись, словно у ребёнка перед витриной с игрушками. Кайус заметил это и с улыбкой спросил:
— Ну что, нашёл?
Аро быстро схватил книгу, прижал к груди и, хитро прищурившись, сделал шаг назад:
— Даже не думай! Это моё! — и тут же состроил забавную рожицу, будто защищая самое дорогое сокровище.
Кайус только рассмеялся, обнял Аро сзади и, чуть склонившись, поцеловал его в макушку. Он был немного выше, и ему нравилось вдыхать аромат волос любимого человека — такой уютный и родной.
— Ну ладно, ладно, твоя так твоя, — прошептал Кайус, не выпуская Аро из объятий.
С книгой под мышкой и улыбкой на лице Аро отправился к кассе. Выйдя из магазина, они направились в уютную кофейню рядом с университетом. Взяли по стаканчику ароматного кофе — один с карамелью для Аро, другой с ореховым сиропом для Кайуса — и пошли гулять в парк, который раскинулся совсем близко.
Осенние листья шуршали под ногами, солнце мягко светило сквозь кроны деревьев, а в руках у Аро была его любимая книга и стаканчик с тёплым кофе. Кайус шёл рядом, иногда касаясь плечом плеча Аро, и оба чувствовали: впереди их ждёт не только учёба, но и множество таких же простых и счастливых дней.
В этот момент казалось, что даже «Новолуние»*— не просто книга, а символ их собственной истории: тёплой, немного наивной и очень настоящей.
Аро Вольтури 02.04.2026 в 08:56 Закат на крыше
Майский вечер окутал город мягким теплом. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые оттенки. На крыше общежития, где последние четыре года жили Аро и Кай, царила тишина, нарушаемая лишь шелестом свежего ветра, который игриво трепал волосы юношей.
Аро, только что получивший диплом по специальности «Театральное искусство», устало улыбался, глядя вдаль. Его защита прошла рано утром: волнение, вопросы комиссии, аплодисменты — всё это казалось теперь далёким, как сон. Он вспоминал, как рассказывал о влиянии современного театра на молодёжь, как демонстрировал эскизы декораций и делился своими мыслями о будущем сценического искусства.
Кайус, дипломированный специалист по искусству и живописи, стоял рядом, опираясь на парапет. Его защита была не менее волнительной: он представлял серию картин, объединённых темой «Город и человек», и рассуждал о том, как урбанистика вдохновляет современных художников. Кай с улыбкой вспоминал, как профессор похвалил его за смелость в выборе цвета и композиции.
— Знаешь, — начал Аро, поправляя выбившуюся прядь, — когда я стоял перед комиссией, мне казалось, что всё это нереально. Будто я не я, а персонаж какой-то пьесы.
Кай усмехнулся:
— А я думал, что мои картины говорят за меня громче любых слов. Но вопросы были такие, что пришлось и самому высказаться.
Они замолчали, наслаждаясь моментом. Внизу шумел город, но здесь, на крыше, время будто остановилось. Дипломы в их руках казались не просто документами, а символами пройденного пути, дружбы и первых шагов в большую жизнь.
— Куда теперь? — спросил Кай, глядя на последние лучи солнца.
— Куда ветер понесёт, — ответил Аро. — Но главное — вместе.
Они переглянулись и рассмеялись. Впереди их ждали новые горизонты, но этот майский вечер и этот закат навсегда останутся в памяти как начало чего-то большого и настоящего.
1
